Эмпатия в международной политике – это исключительно дефицитный товар. Однако она способна дать нам главное – понимание того, с какими ограничителями сталкиваются другие страны, даже когда они вполне искренне стремятся с нами сотрудничать. Для России, благополучие которой зависит в том числе от отношений с соседями и мировым большинством, это свойство является наиболее важным, полагает Тимофей Бордачёв, программный директор Валдайского клуба.

Международная политика всё более активно выбирается из состояния, противоестественного её природе, однако благостного для обывателя. И по мере того, как любые признаки линейности будут исчезать из всего, что нас окружает в мировых или региональных делах, станет повышаться значение способности к отрицанию устаревшего интеллектуального багажа, усвоению нового опыта, эмпатии как пониманию мотивов других и, наконец, избавлению от манеры эмоционально воспринимать происходящее. Все это представляется чрезвычайно полезным для тех, кто стремится к профессиональному пониманию происходящего в мире и в ещё большей степени – для студентов, выбравших специальность «международные отношения», которым предстоит унаследовать это стремление в будущем.

И, что самое главное, современный мир учит нас, что лучше не надеяться на восстановление линейной логики событий, чем каждый раз испытывать разочарование по поводу планов, оказавшихся несбыточными по объективным причинам. Ведь это разочарование в конечном итоге никак не усиливает нашу связь с реальностью.

Самая сложная задача, на самом деле, стоит перед теми, кто в силу своих профессиональных обязанностей должен взаимодействовать с общественным мнением.

Во-первых, потому, что масштабы доступа к разнообразным источникам информации постоянно увеличиваются и даже самые бдительные правительства не могут поставить действительно надёжный заслон между своими гражданами и информационными злоумышленниками. Тем более такая задача является сложной в обществах сродни российскому, где индивидуальная свобода выбора, в том числе источников самой разной информационной белиберды, является исключительно важной для граждан.

Во-вторых, потом, что совершенно бессмысленно заставлять рядового гражданина думать о происходящем подобно историку, понимающему, что объективная реальность мировой политики редко бывает связана с нашими о ней представлениями.

Обе проблемы являются нерешаемыми в рамках сравнительно морального поведения. Поэтому максимально далеко здесь продвинулись представители именно британского и американского истеблишмента. Однако в том, что находится за пределами главного и касается сравнительно профессиональных суждений о мировых делах, современные обстоятельства можно признать исключительно благоприятными.