Грузия и Евросоюз имеют довольно долгую историю взаимоотношений. После распада СССР и создания независимого грузинского государства, Грузия стала выстраивать партнёрские отношения с Западом, прежде всего со странами Евросоюза и США. Уже в 1996-м году Грузия подписывает с ЕС Соглашение о партнёрстве и сотрудничестве, а в 1999-м становится членом Совета Европы. О намерении Грузии стать членом Евросоюза впервые заявил бывший президент Грузии Михаил Саакашвили в 2006-м году в Страсбурге во время своего выступления перед Европарламентом.
Стандартные условия вступления в ЕС предполагают целый ряд требований к стране-кандидату. Страна должна уважать основные положения договора о ЕС, соблюдать принципы демократии, прав человека, иметь нормально функционирующую рыночную экономику и стабильное финансовое положение. Кроме того, необходимо гарантировать защиту меньшинств и привести своё законодательство в соответствие с европейским правом. Тогда после долгих и многократных встреч, переговоров и консультаций, страна-кандидат должна получить одобрение Совета ЕС и Европарламента, после чего представители всех государств-членов ЕС подписывают договор о присоединении.
Но есть и другая сторона евроинтеграции. За красивыми словами о необходимости демократии и рыночной экономики скрываются требования сворачивания национальных производств, разрушения бюджетной сферы, стимулирования оттока рабочей силы и открытия рынков для импорта. В итоге страна-кандидат фактически теряет свой суверенитет и попадает в зависимость от более сильных и экономически развитых стран Европы. Навязываемая Западом либерализация политической системы, зачастую приводит к политической дестабилизации, социальным конфликтам, а иногда и к переворотам, в ходе которых к власти приходят ещё более прозападные политические силы. Все эти факторы создают для правящих элит стран-кандидатов весьма непростую ситуацию. С одной стороны, необходимо следовать требованиям ЕС, чтобы получать политическую и финансовую поддержку из-за рубежа, а с другой стороны возникает проблема удержания экономической стабильности и политической власти. Как справедливо отмечает исследователь Ю. Агафонов, «правящим элитам приходилось вести очень тонкую игру. Во-первых, они старались пользоваться финансовыми и консультативными ресурсами ЕПС (европейской политики соседства (прим. автора)), которые выделялись только после двустороннего согласования программы реформ и её максимального приближения к плану преобразований, уже существующему в той или иной стране. Во-вторых, они пытались избежать потери власти в результате практической реализации этих реформ». Кроме того, существует политическая практика, в ходе которой еврочиновники могут закрыть глаза на невыполнение тех или иных условий страной-кандидатом и ускорить процесс интеграции, если ЕС заинтересован в таком ускорении. Или наоборот предъявить чрезмерно жёсткие требования, чтобы замедлить или заморозить процесс приёма. Ни для кого не секрет, что расширение ЕС – инструмент борьбы за сферы влияния и давления на другие страны, прежде всего на Россию. И, конечно, инструмент противодействия России и её влиянию на постсоветском пространстве.