Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи заявил, что «если ранее правительство Исламской Республики Иран намеревалось вести переговоры с режимом США, то с администрацией Трампа переговоров никогда не будет. Поэтому мы не ведём переговоров, и это запрещено. Все должны знать это».

По всем признакам, это заявление имеет адресный характер, сделанное на фоне многочисленных экспертных заключений относительно иранской политики вновь избранного президента США Дональда Трампа. Судя по всему, Тегеран намеревался начать переговоры с США , но только в случае победы на выборах Камалы Харрис. Но, согласно данным иранских СМИ, Тегеран ещё 14 октября остановил непрямые переговоры с США при посредничестве Омана и прервал так называемый «маскатский процесс» из-за ситуации в ближневосточном регионе. В то же время президент Ирана Масуд Пезешкиан говорил о возможности возобновлении переговоров с Западом», а глава МИД Ирана Аббас Аракчи уверял, что «в отличие от Израиля, Исламская Республика не стремится к эскалации», что воспринималось как намёк на возможность диалога с Трампом. Но заявление Хаменеи перечёркивает такую перспективу. С чем это связано? Об этом рассуждает обозреватель ИА REX Станислав Тарасов.

«Представляется, что формирующаяся новая ситуация на Ближнем Востоке и реакция на это со стороны Ирана «привязывается» к конкретному событию. Дело в том, что в американском издании The Wall Street Journal была организована утечка информации с признаками новой внешней политики США. Утверждается, что Трамп , «несмотря на взаимную враждебность», готовит сценарий дипломатической договорённости с Ираном на уровне «сделки», и намерен реализовать её ещё до официального вступления в должность президента в конце января 2025 года. При этом он планирует оказывать давление на Иран через усиление санкций, ограничить продажи его нефти в рамках «жёсткой стратегии», направленной на то, чтобы подорвать поддержку, которую «Иран оказывает своим союзникам на Ближнем Востоке». Но, как утверждает один из старших советников Трампа» Майк Эванс, речь идёт «о стратегии действий до инаугурации», которая заключается в том, чтобы «дать возможность Израилю завершить работу в регионе в ближайшие восемь недель», имея в виду войны в Газе и Ливане.