10 августа английская и французская миссии прибыли в Ленинград, и утром следующего дня их встретили в Москве. По приезде члены делегации были приняты Молотовым, Ворошиловым и Шапошниковым. По окончанию приёма Ворошилов и Молотов были приняты Сталиным для отчёта. 11 августа фон Шуленбург известил Берлин — польский посол Гжибовский в беседе с итальянским послом в СССР подробно рассказал о позиции Польши — она ни при каких обстоятельствах не собиралась допускать советские войска на свою территорию. На вопрос итальянца, относится ли это и к самолётам, последовал утвердительный ответ — запрет касался и авиации.
Перед началом переговоров члены делегаций встретились с представителями своих стран в СССР. Посол Франции Поль Наджиар, ознакомившись с инструкциями Дракса, был шокирован услышанным. В тот же день он обратился к Бонне: «Мой коллега (имеется в виду британский посол В. Сидс — А.О.) и я считаем, что инструкции адмирала противоречат тому, о чём было договорено между тремя правительствами (проводить военные переговоры одновременно с доработкой того, что остаётся урегулировать в политических переговорах). Далее они могут очень навредить, если только британское правительство не намерено аннулировать уже достигнутые столь важные результаты и тайно не захочет провала переговоров, о желании успеха которых оно заявляет публично. Невероятная гипотеза, учитывая характер Невиля Чемберлена. Русские, и так слишком склонные ставить под вопрос нашу твёрдую решимость брать конкретные обязательства, не преминут проявить ещё большее недоверие».
12 августа стартовали англо-франко-советские переговоры. Разногласий поначалу не вызвало разве лишь предложение по графику работу — два заседания в день, утреннее (с 10:30 до 13:30) и вечернее (с 17:30 до 19:00). Председателем был избран Ворошилов. Лидером миссий союзников был Дракс — уже 12 августа он известил маршала, что 26 августа, согласно полученным инструкциям, гости должны были покинуть Москву. Сразу же выяснилось, что британская делегация не имеет заверенных полномочий для участия в переговорах, а у союзников нет подготовленных проектов соглашения. Дракс объяснил это спешкой при отъезде миссии. Следует отметить, что в инструкциях французской делегации попросту отсутствовала задача по заключению военной конвенции. Англичане и французы прибыли в Москву без планов и предложений. Особенно отличалась британская делегация — представители Лондона предпочитали уклоняться от содержательных ответов практически по любому вопросу.