В наступившем году экспертное внимание всё более будет привлекать регион Южной Азии, в той его части, что граничит с Юго-Восточной Азией (ЮВА). Во-первых, предстоят переговоры российского лидера Владимира Путина с главами ключевых стран, влияющих на ситуацию в регионе, — председателем КНР Си Цзиньпином и премьер-министром Индии Нарендрой Моди. Китайский лидер прибудет с визитом в Москву, а с индийским встреча состоится в Дели. Кроме того, ожидается приезд в российскую столицу главы Государственного административного совета (ГАС) Мьянмы старшего генерала Мин Аун Хлайна. Эта страна чем дальше – тем больше приобретает важнейшее значение в региональных раскладах, которые выходят за рамки региона ввиду событий, в которые вовлекаются те же Китай и Индия.

Генеральный сюжет в следующем. После фактического переворота в Бангладеш, стране, где представлены интересы как тесно связанной с ней Индии, так и Китая (две военно-морские базы) и России (проект АЭС «Руппур»), западные интересы получили туда доступ, которого им не хватало для активизации давления на Мьянму. Подробности ниже, пока же можем констатировать, что на этом фоне – это обнадёживающая тенденция – не случилось локальной китайско-индийской пикировки, на что Запад рассчитывал. И имеются все основания полагать, что это благодаря позитивной инерции, полученной по итогам саммита БРИКС в Казани и встречи на его полях председателя Си и премьера Моди, которые в личном контакте успешно урегулировали пограничное противостояние в западном секторе границы – в Ладакхе.

Через Бангладеш и её новые «революционные» власти во главе с приехавшим из Франции (грузинское дежавю?) «временным» лидером Мухаммадом Юнусом, западное влияние распространяется на Мьянму с помощью проблемы мусульман-рохинджа. Об этом ниже, а пока констатируем, что в 2024 году в Мьянме было зафиксировано серьёзное обострение внутриполитической обстановки, влияющее на общую региональную ситуацию. Продолжается начавшийся в конце октября 2023 года внутренний военный конфликт военных властей с рядом этнических вооружённых формирований. Имеет также место политическая конфронтация с военными подпольных прозападных элементов самопровозглашённого «демократического» режима – переходного правительства (NUG). Эти две оппозиционные силы, весьма критически «недолюбливающие» друг друга, вступают в ситуативные коалиции, в которых, однако, «демократы» подвергаются унижениям ввиду слабости прозападных элементов.