Как будто нарочно обстоятельства складываются так, что я то и дело оказываюсь на стыке эпох, укладов, систем, подходов. Материал для наблюдения подворачивается и скапливается как бы сам собой, невольно подталкивая к размышлениям и сравнению. Отличница и комсомолка из Казахстана, я поступила в МЭИ, с лёгкостью подтвердив пятёркой по математике на вступительных экзамене пробу своей медали, выданной сельской школой. Дипломную работу писала в 1992 г., в аккурат между двумя путчами, оставившими неопрятные кляксы в истории сокрушения Советского Союза, но не поставили точки, как я теперь понимаю. В каком-то смысле мы до сих пор живём в СССР. Французский историк Ж. Ле Гофф настаивал на «долгом» Средневековье, которое «длилось, по существу, до .....промышленного переворота XIX в. и великих перемен века двадцатого». Он считал, что до сих пор «мы живём среди последних материальных и интеллектуальных остатков Средневековья». Примеряя его мысль на нашу страну, видим, как сквозь контуры современной России просвечиваются очертания СССР. А тогда я из страны развитого, но низвергнутого социализма переехала в Германию - эталон «победившего» нас Запада - работала там в сферах образования и машиностроения и никак не могла состыковать две вещи. Первая из них - это очевидные для всего мира блестящие промышленные достижения Германии: машиностроение, большая химия и несомненная позиция мирового технологического лидера, а вторая - невидимое извне, но при погружении не менее очевидное - катастрофическое состояние (доступного всеобщего) школьного образования и девальвация и деградация бесплатного высшего.
Надо отметить, что великая немецкая школа физики уничтожена ещё второй мировой войной, когда эта самая школа, прошу прощенья за каламбур, физически в полном составе переехала в США. После отъезда блистательной когорты учёных из Германии эра большой физики для неё закончилась. Знания и навыки, успешнее всего передаются от человека к человеку, тем более это касается уникальных знаний. Лишившись не просто ключевых носителей этих знаний, но их творцов, Германия покинула высшую лигу физики, но сохранила большую химию, медицину и, конечно же, — машиностроение и выдающуюся инженерную школу, твёрдо стоявшую на железобетонном фундаменте из гимназий, реальных училищ и системы подготовки рабочих и специалистов среднего звена. Последняя восходит к зародившимся в средневековье цеховым методам передачи мастерства с чётким практическим акцентом и происходит непосредственно на производстве. Но в конце 60-х г.г. ХХ в Германии начались образовательные реформы, направленные на либерализацию и отход от традиций, копившихся столетиями и подтверждённых культурным следом «нации поэтов и мыслителей» - флагмана европейской цивилизации последнего тысячелетия. Оставлю за скобками причины системного разрушения образования всех уровней в Западной Европе, продолжающегося в течение последних 60 лет, напомню только, что в начале ХХ в. уровень грамотности в Германии был самым высоким в мире и стремился к 100 % по данным самых разных источников. Что же произошло в Германии на отрезке времени, соизмеримом жизни двух последних «взрослых» поколений? В 2016 г. по оценке «Die Zeit» 7,5 млн человек - 17,6 % населения Германии в возрастной группе 18-64 лет - не могут читать и писать. Впрочем, в самой Германии не принято растущую дислексию связывать с реформами. Например, критически снизившийся уровень компетенций немецких студентов в группе дисциплин MINT (математика, информатика, естественные науки, техника) принимается как данность, а дискалькулия части школьников (достигшая по разным оценкам от 3 до 8 % ) - неспособность производить простейшие арифметические действия - объясняется особенностями строения мозга. Вспоминая свою сельскую школу в Семипалатинской области и одноклассников, в основном детей колхозников и частично - офицеров из окрестных военных городков, не могу утверждать, что лучшие из класса могли бы написать эссе на английском эссе о «Евгении Онегине» или поступить на мехмат в МГУ, но слабейшие на выпускных экзаменах точно могли написать сочинение по любому произведению из школьной программы по русской литературе и решить контрольную по математике на твёрдую тройку. В нашей школе был и класс, как тогда неполиткорректно квалифицировали, для умственно отсталых детей. Но и они как-то справлялись с школьной программой в упрощённом виде. Во всяком случае считать, читать, писать они могли даже по-английски. Из неграмотных в нашем селе помню только «дореволюционную» бабушку моей подружки.