В СМИ активно обсуждаются итоги встречи группы «Друзей мира» по разрешению конфликта на Украине, созданной 27 сентября по инициативе Китая и Бразилии – стран-соавторов меморандума из шести пунктов, выдвинутой главой МИД Китая Ван И и советником президента Бразилии по национальной безопасности Селсу Аморимом. Особый упор в ряде СМИ делается на участии во встрече недружественных России стран – Франции и Швейцарии, присутствовавших в качестве наблюдателей. В ответ на вопрос на эту тему, обращенный к Ван И российским министром Сергеем Лавровым, китайский коллега ответил, что Париж и Берн «очень сильно попросились». Сам Лавров выразил непонимание присутствием французов и швейцарцев, ибо одни – члены НАТО и пропагандисты идеи ввода войск альянса на Украину, а вторые в июне организовали у себя конференцию по «формуле Зеленского».

У этого вопроса, на наш взгляд, две стороны. С одной из них – и об этом действительно не следует забывать, — в условиях вторжения ВСУ в Курскую область никакие, еще раз подчеркнем – никакие разговоры, не говоря уж о переговорах на тему мирного урегулирования невозможны. То есть разговоры могут иметь место, но к практическим действиям они заведомо не приведут. Это, во-первых. Во-вторых, если вернуться к меморандуму Китая и Бразилии от 23 мая 2024 года, то из пяти пунктов украинской тематики (шестой, последний пункт – это глобальная проблематика, связанная с предложением не разделять мир на блоки) вопросы по всем – не к Москве, а к Киеву. По порядку. Расширением поля боя, обострением военных действий и провокациями занимается киевская, а не российская сторона; вторжение в Курскую область последовало сразу после визита бывшего главы МИД Украины в Китай и на фоне поездки спецпредставителя КНР по урегулированию, в том числе в Бразилию. Это – откровенный вызов Пекину, брошенный киевским режимом на дипломатическом фронте. От диалога и переговоров отказывается не российская сторона, не раз на высшем уровне выражавшая готовность к ним, а украинская. Что касается «мирной конференции», которая устроила бы как Киев, так и Москву, то это исключено. Формулы такого компромисса нет, ибо невозможно одновременно решить вопрос территориальной целостности и России, и Украины (в киевском понимании), а о том, что суверенитеты постсоветских республик неполноценные и не соответствуют международному праву, еще год назад заявил китайский посол во Франции Лу Шайе. Лавров же, выступая на Генеральной Ассамблее ООН, уточнил, что принцип территориальной целостности в Уставе ООН стоит позади принципа самоопределения и по документу 1970 года актуален только для стран, чьи правительства представляют всё население, к которым притесняющая русских Украина не относится. Далее. На гражданские объекты, в том числе на собственные, посредством промахов ПВО, размещаемых в жилой зоне, нападают ВСУ, а не Россия, которая их тщательно оберегает. Насчет ядерных провокаций – вчерашний свежий пример удара украинским БПЛА по Курчатову. Он пришелся в пяти километрах от АЭС. Обстрелов Запорожской АЭС множество, они фиксируются МАГАТЭ, которая, однако, отказывается указывать на установленную вину Киева, потому что ей это запрещают США. Иначе говоря, китайско-бразильский план потому и одобрен был российским МИД, который неоднократно называл его основой будущего урегулирования, что он в этом виде Россию ни к чему не обязывает. И продвигаться вне соответствия российским интересам не будет. В-третьих, обратим внимание на состав «Друзей мира». Кроме Китая и Бразилии: Алжир, Боливия, Египет, Замбия, Индонезия, Казахстан, Кения, Колумбия, Мексика, Турция, ЮАР. Это подписанты итогового коммюнике, и Парижа с Берном, как видим, среди них нет. С учетом «во-вторых», это, по большому счету, говорильня, и двум европейским столицам туда захотелось, чтобы загладить собственный провал в Бюргенштоке. Возможно, они просились, именно чтобы дискредитировать заодно и «Друзей…». Шутка, конечно, но в каждой таковой лишь доля шутки. Ну, и экономического интереса тех же французов никто не отменял. Китай – главный торговый партнер ЕС, и эти позиции по сей день сохраняет, выигрывая достаточно жесткие торговые споры, за которыми стоит лобби американских протекционистских интересов.